Мысли вслух

Мне нравиось, когда у тебя были длинные волосы.

Когда глаза были спрятаны под длинной челкой.

Потому что мне всегда казалось, что ты слишком открытый. Что ничего не умеешь скрывать. И стоило только заглянуть в глаза, чтобы узнать обо всех твоих чувствах.

Со временем я понял, что таким тебя вижу только я. Только мне одному казалось, что тебя легко читать, как открытую книгу...

Твоими истинными эмоциями были твои жесты, движения, инотонации. Потому что я так много времени проводил рядом и изучал, впитывал, запоминал каждую деталь. И этого не было достаточно. Когда ты отворачивался, мне хотелось вернуть всё твоё внимание назад. Именно поэтому я и стал пристальнее следить за тобой. Незаметно. И именно поэтому со временем мне начинало казаться, что ты слишком очевиден.

И когда этого стало мало, то я полностью утонул в глазах. Ты часто их отводишь, особенно, когда с нами. Ты часто погружаешься в собственные мысли, уходишь в глубь себя. Это потому, что ты всегда старался держать дистанцию. Была работа, был отдых после работы и было что-то, куда не допускался практически никто, кроме тех редких нескольких, кого ты считал своей семьей. Или так мне казалось тогда.

Несмотря на разнообразность, на смех и на творческие успехи, даже те, что не имели к нам никакого отношения, ты со временем почему-то не становился жизнерадостнее. В то время, как я с каждым годом начинал всё больше и больше радоваться новым успехам, учился смеяться более открыто, открывал своё сердце для нового и неизведанного всё чаще. Мне нравилось меняться. Это было так похоже на взросление.

То самое, о котором так мечтаешь в детстве, как раз в момент переходного возраста, когда кажется, что стоит лишь вздёрнуть повыше нос и на тебя станут смотреть с уважением. Сейчас мои взгляды меняются...

Ты был именно таким, когда мы только только познакоимились. Ты держал себя выше нас. Выше многих. И я не мог ничего поделать с собой. Я завидовал тебе. Я искренне желал походить на тебя, уметь держать себя так же, не сомневаться и идти на пролом. Уметь поставить себя так, чтобы зависели от тебя, а не ты от кого-то. Тогда ты даже не удосуживал меня своим взглядом. А я не знал, как приблизиться,...

Сейчас ты меняешься со всеми нами. Это нормальное течение времени. Из гордого и наглого ты превратился в веселого и открытого человека. И опять... как и когда-то в самом начале... я завидовал тебе. Я уже научился так же сверху смотреть на мир. Это было похоже не исполнившуюся мечту. Я достиг цели. Но этого мне уже не нужно было.

Потому что тогда мне хотелось смеяться вместе с тобой, не над твоими шутками, потому что зал аплодировал, не над вашими дурачествами с Теру, потому что вы понимали друг друга практически без слов, а потому, что хотел достичь того же душевного равновесия, которое обещало свободу. От самого себя и от предрассудков, которые накапливались во мне, подобно снежному кому.

И мы снова и снова не находили общего языка. Мы были на разных ступенях. Ты опять был выше, а я опять не знал, как достичь твоей высоты.

В понимании и в принятии ты тоже стал нуждатьсь раньше. Тогда я не очень понимал, что значит весь этот пьяный бред, который ты изливал на нас после работы. Мне непонятны были твои желания, стремления, бесконечные поиски кого-то или чего-то, что наполнило бы твою жизнь смыслом. Именно тогда ты принял решение жить вместе с ней, как с женой. Как с поддержкой и с частью тебя самого.

Мне становилось обидно от того, что я опять не понимаю, и опять не могу дотянуться. Как будто я снова и снова оказывался ребенком, который не может дотянуться до ветки дерева, которое растет вместе с ним, и поэтому расстояние между ним и веткой не уменьшается... и даже не увеличивается... а остается неизменным.

Мне было обидно до слез. Я не плакал разумеется. Это просто такое выражение.

Вместо этого я сделал шаг вперед. Как мне это виделось на тот момент. Я женился... потому что мне безумно хотелось оказаться впереди тебя, оглянуться назад и стать наконец выше... выше своей злополучной ветки. И ты пропустил меня...

Точнее, ты ничего не сказал, ничего не сделал, как обычно. Но это молчание было не похоже на прежнее.

Мне впервые в жизни показалось, что я обидел тебя. И впервые в жизни мне стало по настоящему больно.

Потому что ты перестал быть заносчивым и веселым, а стал грустным. И я прикладыавл всевозможные усилия, чтобы убедить себя в том, что я никакого отношения не имею к твоей грусти.

Вы поженились... спустя год... как и планировали. И тебя временно не стало. Появились вы. Чужие жесты, взгляды и слова. Но ты улыбался, снова, одними губами, но ты старался. Иногда даже смеялся. Со мной.

Как будто бы у нас наконец появилось что-то общее, хотя я этого не чувствовал. Просто ты старался быть везде и со всеми. Старался заполнять пространство, как будто твое собственное было переполнено, и ты искал освобождения.

Мы стали общаться, в десятки раз чаще, чем раньше, но почему-то мне продолжало казаться, что ничего общего у нас все еще нет.

И потом... ты отпустил волосы. Просто в один момент перестал их стричь. И они достигали самых плеч.

До сих пор не могу понять, почему это вызывало во мне такой восторг. Почему именно этот момент стал переломным в жизни? И переломным в чьей в первую очередь?

Просто ты засмеялся над чем-то. Ничего необычного. А я обернулся, и не смог отвести глаз. Мне показалось, что ноги отрываются от земли, что в груди начнает щемить. Моих губ непроизвольно коснулась улыбка. Я даже не знал, о чем вы говорили. Но мне тоже стало весело. Твои глаза сияли. Они были похожи на звёзды. И они смеялись. Впервые за... за целую вечность, наверное. Ты тряхнул головой, и твои взъерошенные волосы были похожи на солнце. Не знаю чем. Просто похожи.

Я не раз ловил себя на мысли о том, что мне хочется прикоснуться к твоим волосам, как будто от этого зависела моя жизнь.

Ты стал больше интересоваться музыкой, больше времени проводить в студии, с нами и сам. У тебя появлялись идеи, которые ты иногда даже выразить не мог, просто беспомощно разводил руки и начинал смеяться, осознавая собственную беспомощность. Это было заразительно. Мы все смеялись. Мы не смеялись столько за всю мою жизнь.

Потом появилась твоя группа. Твой вокалист. Твоё время. Потому что мы делали паузу. Делали вынужденный вздох. И мы виделись все реже и реже. Я продолжал шагать по своей плоской прямой, всё ещё слушая твой смех, который подобно записи, опечатался в моем подсознании. Мне уже больше не хотелось подниматься выше, мне просто банально хотелось, чтобы ты освещал мне путь впереди, откуда-то

сверху, подобно солнцу, которым ты и являлся.

Когда мы все вернулись в студию, опять сливаясь в одно целое, ты всё ещё продолжал сиять прежним светом.

Теперь ты был серьёзным и уверенным в себе. Ты с необъятной теплотой озарял своей улыбкой, ты состриг свои чудесные волосы, ты продолжал путь вверх. И я уже не мог не смеяться, гляда на тебя.

Мне удалось достичь полного понимания в своей новой семье лишь спустя некоторое время. Равновесия и баланса, которые ты начинал создавать в своей с самого её рождения. И тогда я понял, что мой так скачек вверх оказался всего лишь фарсом. Я не создавал, а подстраивался. И не стал ближе к тебе ни на сантиметр, в то время, как ты продолжал шагать вверх. Но только это вдруг перестало иметь то же самое значение, что и прежде.

Когда ты впервые предстал передо мной со своими состриженными волосами, что-то где-то внутри меня как будто встало на место. Как будто приобрело смысл, которого раньше не было. Где-то в вышине всё ещё маячила передо мной твоя фигурка, но она словно не двигалась дальше, ожидая.

+++++++++++++++++++++++++++

-Не видел за всю свою жизнь более скрытного человека, чем Джиро, — доверительно поделился со мной Тоши после одного из концертов.

Я посмотрел в твою сторону, ты вытирал лицо полотенцем и что-то, смеясь, рассказывал ребятам из стаффа.

На одно мгновение ты обернулся в мою сторону, делая приветственный жест рукой, как будто всё это время знал, что именно в этот момент я обернусь на тебя. Или, может, ты всё это время краем глаза следил за мной. Это не удивило бы меня.

Из тысячи тысяч улыбок, которые мне уже довелось видеть на твоем лице, эта была просто счастливой. Без сожалений, без лишних мыслей. Просто улыбка посвященная одному единственному мгновению. Такие ты дарил совершенно неожиданно. И я не был уверен, что кто-то еще сейчас может подобно мне оценить её неповторимость.

-Скрытного? Он же просто излучает счастье, — пожал я плчеами, обращаясь к Тоши.

-Может, и счастье, но Джиро слишком непредсказуем, чтобы сказать наверняка... слишком глубоко в себе, — это был короткий мимолетный разговор. Мы разошлись по своим делам. Но именно тогда я понял, что гляжу на тебя совсем иными глазами, нежели другие. И твои друзья в том числе. Которые просто должны знать тебя лучше, чем чужой тебе я.

Ты собрал свои вещи, упаковал свой бас, попращался со всеми вкупе и почти с каждым по отдельности. И ушел. Была уже поздняя ночь.

А я ждал тебя внизу, на улице, давно. Ты остановился на лестнице у самого выхода, не сводя с меня глаз. А я переминался с ноги на ногу, чувствуя себя снова юным и нерешительным. Только теперь мне уже не хотелось подняться на твою высоту, теперь я был просто банально счастлив тем, что ты возвышаешься надо мной. Тем, что ты прекрасен. И что я не хочу походить на тебя. Потому что таким должен быть ты один.

-Караулишь, как преданный фанат? — с улыбкой спросил ты, наконец поровнявшись со мной. Я просто согласно кивнул.

На улице было ужасно холодно. Мы выдыхали облака. Ты излучал солнечный свет. Я впитывал его и грелся.

Мне захотелось, чтобы у тебя снова были длинные густые волосы, чтобы моя рука не казалось мне такой голой и чужой у твоего лица. Чтобы я мог зарыться в них и не думать о том, что прикасаюсь к тебе. Что ты смотришь так, будто по другому и не могло быть. Будто ты ждал этого целую вечность. Отращивал для этого волосы, чтобы моя рука утопала в них. Чтобы мне не страшно было сделать шаг навстречу тебе, отводя вгляд, пронизанный нетерпением и неуверенностью.

Когда я целовал тебя, мне показалось, что между нами никогда и не было никакого расстояния, что я никогда не гнался вслед за тобой, что мы всегда шли рядом. Просто нам нужна была целая вечность, чтобы понять и узнать друг друга.

А теперь у нас есть ещё одна вечность, чтобы провести её вместе.